Максим СамарцевАнатолий Владимирович агрессивно смотрел за дисциплиной.
«Его отличала необыкновенная работоспособность. Инициативный необычный человек, он органически не переносил размеренную, академическую обстановку в команде — потряхивал игроков, чувственно заводил их на подвиги. Однако, по моему мнению, какой-то толики человечности и гибкости, какой владели Чернышев либо Бобров, ему все таки недоставало», — сообщал об Анатолии Тарасове Николай Эпштейн.
Почти всех игроков, которые работали под началом знаменитого наставника ЦСКА и сборной Советский Союз Анатолия Тарасова, поражала его любовь к хоккею и умение отдаваться игре без остатка. Анатолий Владимирович кропотливо готовился к каждому тренировочному занятию и продумывал его до мелких деталей. На тренировках он постоянно находился на льду, недалеко от хоккеистами. При всем этом часто Тарасов своими действиями подавал им пример — наставник нежданно мог сам лечь под шайбу либо начать делать упражнение вровень со всеми. Для игроков подобное ход ситуации было нежданным, потому схожими действиями Анатолию Владимировичу удавалось завести их и тем повысить частота занятия.
Логично, что каждый день отдаваясь хоккею на 100 процентов, Тарасов добивался такого же и от собственных подопечных.
«Анатолий Владимирович Тарасов максимально требователен во всем, что тем или иным образом соединено с хоккеем, и поэтому хоть какое отклонение от правил, требований, традиций армейского клуба, неважно какая, как он считает, измена хоккею строго наказываются. И если во время тренировочного занятия, в минутки реализации какого-то упражнения хоккеист (непринципиально — новичок либо семикратный победитель чемпионата мира!) дозволит для себя передышку практически в десяток секунд, не предусмотренную наставником, а Тарасов увидит, что игрок расслабился, то данному мастеру, даже если он однако бы и, повторяю, три раза победитель Олимпийских игр, житья на тренировочном занятии уже не будет», — сообщал в собственной книжке Валерий Харламов.
Тарасов ценил время не только на льду, да и за его пределами. Анатолий Владимирович добивался от собственных хоккеистов, чтоб они приезжали на тренировочного занятия заблаговременно. Так как накануне выхода на лед наставник собирал всех в раздевалке и детальнейшим образом описывал занятие, которое ожидает его подопечных. Тарасов в красках говорил о каждом упражнении — в чем его индивидуальности и смысл, также отвечал на повсевременно возникающие вопросы хоккеистов. Все это наставник делал с той целью, чтоб не растрачивать ни секунды драгоценного времени на льду.
«У российских была стальная дисциплина не только в быту, да и на площадке. Мельчайшие отступления от нее не то что не приветствовались, а всевозможными способами карались», — говорил чехословацкий нападающий Владимир Мартинец.
Несложно додуматься, что опоздавшие на тренировку хоккеисты агрессивно наказывались Тарасовым. Если отклонение от дисциплины наблюдалось за определенным игроком только единожды, то он мог отвертеться кувырками через голову на льду. Больше злобных нарушителей основной наставник гонял после завершения занятия на так именуемых «челноках». А если запоздания повторялись на неизменной базе, то Анатолий Владимирович без толики сожаления прощался с такими хоккеистами.
«Приезжаем, а человек стоит в «военном платьице», как Тарасов выражался. Все ясно — нарушил. Отчаливает на гауптвахту. Однако бывало, что в принципе высылал из хоккея. Вот Виктора Андреевича Полупанова Тарасов отчислил. Жаль было! Однако преподнести Анатолий Владимирович мог так артистически — веришь, что делает все верно!», — вспоминал вратарь Николай Толстиков.
А в один прекрасный момент Толстиков сам стал жертвой гонений основного наставника. Слово вратарю, бравш?? шефство над юным Владиславом Третьяком:
«Я еще совершенно молодый, боец. Пришел минут за 10 до начала тренировочного занятия. Ну проспал! А у Тарасова какой был порядок? За 5 минут все должны посиживать одетые в раздевалке. Он заявляет содержание занятия. На льду устраивать диалоги жутко не обожал. Ценил лед — в наше время его не настолько не мало было! Все разъяснял в раздевалке — а здесь я влетаю! Не успел одеться! Поглядел на меня как на пустое место: «Юноша, для вас не сюда, а в спортивную роту. Надевайте военное платьице и отчаливайте туда. Сравните, где лучше…». Прослужил около недели. Заодно присягу принял. А позже ЦСКА улетал в Новосибирск на игры — меня взяли. Я двадцать семь лет отслужил, полковником стал — никогда на гауптвахте не был!».
