Анастасия Потапова рассказала о процессе смены гражданства. Напомним, в декабре прошлого года она объявила о переходе под флаг Австрии.
— Как проходят для Анастасии Потаповой последние секунды перед тем, как ты нажимаешь кнопку «опубликовать»?
— Не могу сказать, что это было легко и и просто. Естественно, я очень волновалась. Не сказать, что я боялась хейта. Я его ожидала, но мало кто сейчас понимает вообще всю суть проблемы изнутри, когда у тебя нету возможности путешествовать, когда ты в постоянных ожиданиях виз, когда не знаешь, как тебе составить свой график, потому что не знаешь, сможешь ли ты поехать на «Ролан Гаррос», потому что [неизвестно], дадут ли тебе визу.
Конечно, я волновалась, когда об этом объявляла. Но в то же время, если честно, была этому рада. Видела много всего вокруг этой новости от моих болельщиков из России. Лагерь разделился — даже не знаю, на сколько, но, скорее всего, 70 на 30. И 70 из тех, кто не понял. Я надеюсь, что когда-то они поймут. Может быть, когда их дети начнут играть в теннис и они сами будут с этим сталкиваться, они поймут, что это такое.
Я никого не осуждаю, на то мы и публичные люди, невозможно угодить всем. Сначала надо угодить себе, своей карьере и будущему, нежели чем кому-то извне, кого ты даже не знаешь.
— С детства ты была очень сильным человеком, сильным ребёнком по характеру. Видно было, что если ты принимаешь какое-то решение, то да, есть семья, родители, но всё-таки это твое.
— Да, это абсолютно так. Я так решила и так и будет (улыбается).
— Со сменой гражданства были какие-то долгие разговоры, с семьей, с Таллоном [Грикспором], может быть, с Островским? Или это было всё-таки больше твоё решение?
— Мы это делали действительно очень долго — 4 года, может быть, даже 5 лет. То есть это не то, что получилось делать за год, за два или за три даже, а это была такая долгая история. И скажу как есть — поначалу никто не давал гарантий. Это было всё очень размыто. И, наверное, ближайшие 3 года я даже не знала, а насколько это может получиться, потому что нам говорили: «Это будет фифти-фифти».
Но мы продолжали это делать, собирали какие-то бумажки. Осознание впервые появилось только в Монреале в прошлом году, когда официально наши юристы в Австрии сказали то, что мне его одобрили.
А до этого это была подвешенная история: да, ты его делаешь, но сказали, что не факт, что его дадут. И с юристами мы общались раз в 3 месяца, и то только из-за того, что им какая-то бумажка нужна была.
Помню, когда у меня Александр спросил: «А есть ли желание это сделать? Может быть, как-то рассмотреть, податься на новое гражданство?»
Но нельзя сказать, что я об этом думала всё это время, — абсолютно нет, потому что не было гарантии, не было осознания, что это может правда случиться, — поделилась Потапова с «Больше!».
